onb2017 (onb2017) wrote,
onb2017
onb2017

Categories:

Сравнение жизни американских и советских женщин в книге западного публициста

Прежде всего хочу поздравить всех представительниц прекрасного пола — мы же все-таки прекрасные, несмотря на всю пошлость и налет похабной псевдоромантики, которая в последнее время так тесно ассоциируется с этим праздником.



А еще, невзирая на суровую прозу жизни, если обратиться к истокам этой даты — международного дня солидарности трудящихся женщин.



А истоки эти, увы, не имеют ничего общего с тем праздником, который обязывает противоположный пол покупать нам подарки и изображать готовность прислуживать на каждом шагу в течение суток, по истечении которых все приятные и заискивающие лица с облегчением превратятся обратно в тыкв в самих себя.


Опять на редкость переиначенная суть и полная противоположность тому, что изначально положено в основу этого праздника — борьба за права свободной личности в свободном обществе. Я думаю, что именно так можно обозначить его суть. Мы должны помнить, что равенство женщины как свободной, независимой личности следует рассматривать только в контексте общества свободных граждан. Добиваться равных прав и гордого звания человека можно только там, где все остальные члены общества свободны и экономически независимы.


Поэтому все энтузиасты теперешней трактовки этого дня опять могли бы выбрать для себя какую-нибудь другую дату: например, конец квартала — дабы владельцы производства всякой дребедени смогли подсчитать свою выручку и тоже поздравить друг друга себя с очередным удачно состряпанным предлогом для навязывания произведенного обществом барахла.



Для того чтобы понять, насколько невозможно быть свободной—или свободным—при нынешнем экономическом устройстве, несмотря на наличии в нем широкого ассортимента безделиц, которыми пытаются прикрыть отсутствие самых важных и необходимых составляющих счастливой жизни цивилизованного человека, предлагаю взглянуть на это с точки зрения американского публициста, издавшего в середине 1970-х годов довольно шокирующую для американской публики книгу о положении женщин в СССР. 1



Уильям Мандель — автор книги — не просто описал жизнь советской женщины той эпохи, но и детально рассмотрел все достижения на пути к такому положению, начиная со времени зарождения революционного движения и заканчивая серединой семидесятых, хотя в  это время  уже начался обратный процесс возвращения советской женщины к исключительной роли матери и хозяйки, как в старые добрые патриархальные времена.


По иронии именно эта роль заставила автора книги “Советские женщины” с горечью признать: “Моя гордость американца была уязвлена…”Очевидно, в 70-е годы эта особенность еще не бросалась в глаза, поскольку тогда только начали обозначаться её едва различимые очертания в форме прославления женщины-матери и хозяйки отдельно от женщин, добившихся успехов на стезе производства, науки и техники.



Между тем Мандель в своей книги пишет буквально следующее: “Мне казалось, что практическое преимущество американской женщины в доме—домашняя цивилизация, автомобиль, чтобы ездить по магазинам и возить детей, возможность заказать товары по телефону и по почте, и даже муж, который помогает американке больше, чем это делают супруги в других странах,—всё это должно соответствовать ее достойному положению в обществе...Когда же я увидел истинное положение дел, я был ошарашен.”


“Моя гордость американца была уязвлена, когда я узнал, что доля американских женщин в ведущих профессиях является очень низкой....” В то же время “в Советском Союзе женщин-инженеров больше, чем во всех остальных странах мира вместе взятых, а женщин-врачей в СССР в два раза больше, чем мужчин-врачей в США, и в 20 раз больше, чем женщин этой же профессии в моей стране. Статистика свидетельствует, что одна треть всех судей в СССР— также женщины (в США—только две из каждой сотни судей)”.


Автор также отмечает, что только одна восьмая часть американских женщин в то время окончила высшее учебное заведение, причем большая часть из них не пользовалась своим образованием или не имела возможности его применить, потому что не была занята на оплачиваемых работах.


Американки, читающие книгу Манделя, узнали, что в СССР из каждой тысячи работающих женщин 739 имели среднее или высшее образование, в то время как таких мужчин—737. Это может служить прямым показателем того, что удельный вес занятых в народном хозяйстве женщин составил в то время чуть больше 50 процентов. К тому же “советские женщины, занимающие высокое положение, кажутся мне намного теплее и человечнее американских коллег, — написал автор. — Мы, американцы, воспитаны в вере: люди, обладающие властью должны вести себя как мужчины...В СССР оба пола, я рад это заметить, считают естественным право мужчины и  женщины вести себя в любой ситуации, не изменяя своей природе. Даже если женщина—командир мужского экипажа тяжелого транспортного самолета, а мужчина— врач в больнице, возглавляемой женщиной.” 


Выходит, что равное положение в обществе вовсе не вынуждает женщин вести себя как заправские мужланы. Такой образ, оказывается, складывается только в капиталистических джунглях, где за приличное положение приходится сражаться силой.


Откровенно говоря, даже в джунглях не все животные ведут себя подобным образом — некоторые особи выбирают доминирующие роли лишь в таких условиях, когда наблюдается недостаток ресурсов для жизнеобеспечения всей популяции.2


У нас было бы вполне достаточно ресурсов для каждого — и даже больше, — если бы не собственники общественного производства, сосредоточившие в своих частных руках большую часть общественных богатств…



Но вернусь к нашей книге о советских женщинах. Рассказывая американским читателям о летчике-испытателе, многократной рекордсменке мира, кандидате технических наук Марине Попович, автор написал: “Мы говорим о такой категории полетов, которые женщине на Западе просто не разрешили бы сделать. И предрассудок этот объясняется так: нет самолета, который женщина, имея наследство, могла бы купить или на который ее муж смог бы ссудить деньги. А какой предприниматель доверит женщине новую модель или решится включить ее в состав экипажа, совершающего сложную научную экспедицию?”


Но ведь советским женщинам доверяли, и они блестяще оправдали это доверие: “Советский Союз это делает. То же самое мы можем найти в любой сфере деятельности в СССР.”

К слову, Уильям Мандель знакомит своих читателей с жизнью советских женщин не только на основании одной лишь статистики— прежде чем написать свою книгу, он шесть раз побывал в СССР, научился говорить по-русски и встретился со многими людьми в различных городах и поселках. Это общение и знание языка во многом помогло ему, по его собственному признанию, “познакомиться с тем как мыслят советские люди”.  Так что Манделю удалось самолично наблюдать историю роста советских женщин— “своими глазами и о которой они сами рассказывали”.

Во время одного из своих визитов на Красноярскую ГЭС Уильям стал свидетелем того, как Антонина Калинина — “босс” бригады взрывников, состоявших сплошь из мужчин, отослав всех у укрытие, сама прошлась по мерзлой земле, лично проверяя сеть кабелей, подводящих ток для взрыва. Инженеру Калининой было не более тридцати лет, как и гидротехнику Октябрине Третьяковой, отвечающей за качество дамбы на одном из строительств каскада волжских электростанций.

Это было в начале 60-х годов. Девять лет спустя, сам Мандель наблюдал совершенно иную ситуацию в США, в штате Колорадо: “строительная бригада покинула работу, когда женщина-инженер Жанет Боннема впервые в практике строительства электростанций вошла в тоннель, где велись работы.”  Как справедливо констатировал автор: “Предрассудки в отношении женщин существовали  не только среди крестьян в прошлом или совсем недавно в слаборазвитых странах”. Они продолжают существовать и сейчас...


Еще один аспект, который интересовал Манделя: была ли разница между положением слабого пола в деревне и городе? Предвидя этот  вопрос, несомненно интересующий его соотечественниц, Уильям Мендель прежде всего проанализировал характер работ, доступных женщинам села в СССР, и привел следующие цифры: одна треть женщин составляет административный персонал, включая работников местных органов управления, директоров школ, магазинов, заведующих больницами. Три четверти всех врачей и учителей на селе — тоже женщины. Мандель считает, что это весьма важно для понимания того, как в СССР происходило сближение города и деревни — ведь эти цифры ненамного ниже показателей, характерных для города, и они достаточно типичны для всей территории СССР.


Помимо этого автор подчеркнул такую тенденцию: большинство таких профессий на селе занято молодыми женщинами; число их даже превышает количество мужчин, работающих на подобных должностях.


“Сегодня,—пишет Мандель,—40%  сельских женщин в СССР занимаются трудом не физическим, а требующим как минимум среднего образования”.

Анализируя советское законодательство о труде, автор отмечает: “Возражения некоторых женщин в США против законодательства об охране труда, таких ограничений, как запрещение поднятия тяжестей,— в результате чего им закрывается доступ к определенным работам—просто неприменимы в социалистическом обществе, которое не знает безработицы. Если существуют работы, к которым женщина не должна допускаться, потому что она мать, то, с другой стороны, действует обширный перечень профессий на любых уровнях, где она с легкостью может найти работу. Иначе говоря, определенный раздел законодательства об охране труда лишь укрепляет неравенство в обществе, которое не может обеспечить работой всех, но в то же время содействует укреплению равноправия там, где работа есть у всех.”

К слову, в настоящее время в в трудовом законодательстве США есть ряд ограничений в отношении поднятия тяжестей, и ловкие предприниматели используют их уже для того, чтобы найти законное основание при отказе в трудоустройстве людям с инвалидностью—не потому что они заботятся об инвалидах, а потому что те защищены законом, но, очевидно, не могут работать с полной отдачей. Таким образом поднятие тяжестей включают в перечень требований для кассиров магазинов или сотрудников офисов, чтобы отвадить или впоследствии отказать тем, кого нельзя использовать до предела.3 То же самое можно сказать об отношении к беременным женщинам.

В СССР женщины с самого начала существования социалистического государства имели право на равную оплату за равный с мужчиной труд: “Зарплата женщин в США, — пишет в своей книге Уильям Мандел, — к концу второй мировой составляла лишь 64% от “мужской”, а сегодня— 57%, продолжая падать ежегодно.”

Это было в 1970-е. В настоящее время, согласно официальным правительственным данным, средний процент женской зарплаты по отношению к мужской составляет около 81%. При этом в некоторых сферах занятости он может опускаться до 58% — в зависимости от этнической принадлежности женщины. Налицо—полный пакет неравенства и дискриминации, очевидно.4 Причины, по которым сложилась такая ситуация, я уже описывала

В СССР на время написания книги существовал перечень из 1165 основных рабочих профессий, 975 из которых были доступны женщинам. Остальные 190—вредные, сопряженные с физическими нагрузками—были запрещены для них государственными и профсоюзными органами. Таким образом выходит, что равные права не обязательно должны означать равное представительство.

Было важно, чтобы женщина исполняла  не любую работу, а ту, которая соответствует ее силам, способностям, интересам и, как ни парадоксально, не мешала ей обзавестись семьей, быть матерью и воспитывать детей—как раз то, чем, казалось бы, должна гордиться привязанная к дому женщина в условиях призрачной свободы капитализма.

Мандель всё же нашел кое-какое “неравенство” по отношению к женщинам в СССР. Правда, это неравенство оказалось в их пользу — по советским законам представительницы “слабого” пола имели право выйти на пенсию в 55 лет при трудовом стаже не 25 лет, как это положено мужчине, а 20. При этом размер ее пенсии был такой же, как и у коллеги-мужчины.

Сколько стоил детский сад? “Скажите советской женщине, что за частный детский сад, где ребенок находится 9 часов ежедневно в течение 5 дней в неделю, вносят ежемесячно недельный заработок хорошо оплачиваемой американки, — пишет Мандель, — и советская женщина в ужасе всплеснет руками. В то же время она поймет, почему большинство американских матерей, имеющих детей дошкольного возраста, не могут работать. И ей совсем не трудно будет понять, как тяжело тем американкам, которые работают”.

“В СССР знают, как помочь матерям, — говорит Мандель. — там самая большая и разветвленная, с самым большим опытом работы система дошкольных учреждений.”


В таком случае может возникнуть тот  самый вопрос: если женщина работает и учится, то как она может сочетать свою занятость с семьей и материнством? В ответ на это можно привести такой факт из книги “Советские женщины”: “...в один из обычных рабочих дней крупного московского универмага “Москва”, где занято 2100 женщин, отсутствовали 296 человек, что было, как мне сказали, типичным.” Оказалось, что там отсутствовали те, кто находился в очередном оплачиваемом отпуске, сдавал экзамены в учебных заведениях или, конечно же, находился дома по сугубо материнским обстоятельствам. 104 женщины отсутствовали на рабочем месте, поскольку ждали ребенка или ухаживали за больными детьми, и они имели на это право, согласно советскому законодательству.

И если в СССР не возникало никаких споров по этому поводу, поскольку это определялось законодательством, то “положение в США— совершенно иное. Компания Bell System, например, с количеством рабочих более одного миллиона не предоставляет никакой денежной компенсации беременным женщинам. Штат Вашингтон до 1973 года имел закон, запрещающий страхование по безработице беременных женщин.”

В настоящее время работодатели тоже не обязаны оплачивать отпуск по уходу за ребенком. По данным Society for Human Resource Management, только 35% частных работодателей предлагают хоть какую-то компенсацию. Но, во-первых, она достаточно мала,—как правило, около 4 недель оплачиваемого отпуска,— во-вторых, они в любой момент могут отказать новым соискателям в такой милости.5 И разумеется, всем трудоустроенным по временным контрактам, коих сейчас становится всё больше и больше не только в США, но и повсеместно, вообще ничего не светит.6

То, что писал Мандель в 1970-е: “в наши дни около 40% американских работодателей сами решают, когда женщине прекратить работу по беременности и вернуться после родов”, очевидно, не только до сих пор соответствует действительности, но и усугубилось и распространилось.

Таким образом, как справедливо отметил автор в своем исследовании, “в СССР материнство признано социальной функцией в отличие от представлений на Западе о том, что это свободная, “естественная” случайность, за которую несет ответственность только мать.” Вот такая она—буржуазная свобода! При том, что в буржуазном обществе на каждом шагу лицемерно напоминают о семейных ценностях.


В книге Манделя всего пятнадцать глав. Первые из них, как я уже заметила ранее, содержат многочисленные истории из жизни замечательных русских женщин и рассказывают о тех, кто посвятил и отдал жизнь делу революции. Далее автор рассказывает о возрастающей сознательности ранее забитых и бесправных женщин России, а в одной из своих глав он останавливается на таком интересном вопросе: “Зачем жениться? Когда и как разводиться”.

Мандель и его жена, путешествуя по СССР, познакомились со случайной попутчицей, рассказавшей им свою историю неудачной семейной жизни. Эта женщина чувствовала себя глубоко несчастной…

“А я подумал, — пишет Мандель, — как же она на самом деле свободна. Она смогла развестись с мужем, когда пожелала, потому что у нее есть и всегда будет работа. В советском законодательстве нет никакого перечня формальных оснований для развода. Закон обеспечивает женщине равное с мужчиной право на имущество в браке...Наша попутчица, у которой уже был ребенок школьного возраста, сделала в сложившихся обстоятельствах аборт, хотя в то время в США, а также в других развитых западноевропейских странах по закону этого сделать было нельзя. Она поместила своего ребенка на время в школу-интернат на полное государственное обеспечение, зная, что как только ее жизнь наладится, она сможет забрать его домой.”

“Наша собеседница, — пишет Мандель далее, — была расстроена еще и по другой причине. На Черноморском побережье Кавказа тогда был временный карантин, поэтому она не смогла провести там свой отпуск. Эта простая работница средней квалификации располагает достаточными доходами благодаря профсоюзным субсидиям, позволяющим ей ездить отдыхать на юг, за тысячу миль от Москвы”.


Однако не следует думать, что советский закон неограниченно поощрял разводы. “Развод— это двуликий Янус, — говорил известный советский демограф Борис Урланис,7 с одной стороны, распад семьи— явление, безусловно, отрицательное. Но с другой— он создает предпосылки для создания новой, более здоровой семьи. В СССР всячески стремятся к уменьшению разводов , но хотят, чтобы это происходило не с помощью искусственных правовых мер, а естественным путем”.

Действительно, в настоящее время многих женщин— и мужчин— связывают нездоровые отношения, разорвать которые не дают экономические узы, делающие одного или обоих партнеров зависимыми и несчастными. Да и вообще институт семьи при зависимости его участников от работодателя и экономической системы, в которой каждый вот так своеобразно свободен— остается наедине со своими проблемами— не может быть прочным и счастливым.

В заключение лишь добавлю, что ценность этой книги состоит не только в том, что она содержит богатый фактический материал,— я привела здесь всего лишь небольшую его часть,—но и поднимает до сих пор актуальные проблемы, с которыми не покончено и по сей день. Автор же отлично вскрыл их и назвал такое положение “преступлением против человеческого достоинства”. 

Да, не все можно купить и продать в условиях свободного рынка. Достоинство, как и любовь, нельзя приобрести в престижном торговом центре, даже если человек располагает средствами. А если их нет, то и подавно—придется расстаться с тем малым, с чем он родился. А разве могут сложиться счастливые отношениями между людьми, которые вынуждены постоянно собирать по крохам это самое достоинство? Даже если у них сейчас тоже есть возможность заказать всякую дребедень с доставкой на дом…    


1.jstor.org/stable/40401979?seq=1

2.ck12.org/biology/animal-competition/lesson/animal-competition-advanced-bio-adv/

3.upworthy.com/a-few-common-phrases-found-in-job-descriptions-may-sometimes-be-illegal

4.data.census.gov/cedsci/table?q=s2412&g=0100000US.04000.001&tid=ACSST1Y2018.S2412&hidePreview=true

5.zenefits.com/workest/how-maternity-leave-works-the-employers-guide/

6.data.oecd.org/emp/temporary-employment.htm

7.Урланис Борис Цезаревич // Большая советская энциклопедия: [в 30 т.] / под ред. А. М. Прохорова — 3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1969.

В статье использованы материалы журналов “Работница”, 1976 год
Опубликовано на zen

Tags: буржуазная свобода, неравенство при капитализме, общество
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments