onb2017 (onb2017) wrote,
onb2017
onb2017

Category:

Образование в СССР (окончание)

Начало

Продолжение


Методы обучения


Методы обучения могли на первый взгляд показаться несколько консервативными. Ученики сидели за партами, носили форму, следовали указаниям учителей и слушали то, что говорит учитель. Такие внешние проявления несколько ввели в заблуждение Найджела Гранта, который не сумел понять разницу с традиционным образованием. Он описывает урок как ‘односторонний процесс, в котором задача учителя— преподать, а задача учеников — понять и усвоить...роль детей оказывалась в основном пассивной.


Затем, однако, он противоречит себе, утверждая, что 20% времени на уроке отводится проверке домашнего задания. “Оно, — говорит он, —  в основном состоит из проверки того, как усвоен материал, решения задач, перевода предложений и так далее, либо ответов на заданные вопросы произвольно вызванными к доске учениками для того, чтобы те могли ответить на вопросы и выполнить задание.” (с. 104)


Оказывается, что по крайней мере в течении 20% времени на уроке инициатива принадлежит школьникам, а не учителю, который преподает. Ученикам ставят оценки за их ответы их успехи, как учеников, зависят от оценок, которые они получают таким образом.


Такая организация урока способствует содействию подготовке к занятиям вне школы. Если урок не усвоен, то это не накапливается, так как сразу становится очевидным: готов ли ребенок к уроку или нет на достаточно ранней стадии для возможности эффективного вмешательства, в случае если у ребенка возникли проблемы с усвоением.


Это ведет к высокому уровню участия со стороны учеников по отношению к тому, что преподает учитель. Они способны умственно взаимодействовать с учителем. В любом случае, после того, как учитель объяснил урок, он задает вопросы произвольно выбранным ученикам в классе, чтобы понять усвоен ли материал. Итак, мы видим, что школьники, а не учитель, проявляют  большую активность.


Также стоит отметить, что если ученик не понял урок, то учитель не воспринимает это как знак того, что ученик глуп; он скорее допускает, что он сам, как учитель не объясняет материал доступно и обычно исправляется. Он находит пути объяснения материала таким образом, чтобы это стало понятным.


Учитель имел возможность обсудить проблемы с классом, с завучем, с  профсоюзным комитетом, и все по мере сил оказывали ему помощь. Завуч мог понаблюдать за тем, как проходит урок, чтобы определить суть проблемы, также другой учитель мог прийти на помощь своему коллеге по просьбе профсоюзного комитета.


Как было показано выше, товарищ Эдмундс столкнулась с проблемами на уроке не только потому что она была недостаточно строга, но и потому что ученики не были в полной мере заняты на уроке. Мы видели как Диана Левин, выступая как наставник, помогла спланировать ее следующий урок таким образом, чтобы исправить положение, и как она наблюдала за ее первыми попытками работать с новым учебным планом и была готова оказать содействие в случае, если новый план требовал корректировок.


Относительно формальная обстановка класса необходима из-за количества учеников, при этом размер класса определяется тем, сколько учителей имеется в распоряжении по соотношению к количеству учеников.


Кстати, из необходимости размер класса был достаточно велик. Диана Левин рассказывает, что размер был ограничен 42-мя школьниками в начальных классах и 30-ю в 8-10 классах. В некоторых классах, из-за недостатка помещений для школ или недостаточного количества учителей число учеников могло достигать 46-47 на класс, но в таком случае учителям платили дополнительно за каждого ученика сверх установленного максимального количества детей в классе. (сс 153-154)


Такие классы были слишком большими, чтобы позволить слишком много взаимодействия между детьми в классе. Учителя английских начальных школ находят, что они не в состоянии поддерживать контроль над классом, используя методы взаимодействия с учениками, если  в классе находится более 30 человек.


Так как большой размер класса неизбежен в условиях, когда все дети должны иметь доступ к образованию, эта проблема должна быть решена таким образом, чтобы использовать имеющиеся ресурсы самым наилучшим образом.


Мы можем наблюдать, как в Советском Союзе систематическое внимание к проблемам, свобода критики, сосредоточение на способах нахождения решений вместо простого  смирения с тем, что цели кажутся недостижимыми, в конце концов помогло создать эффективную систему образования, которой восхищался даже Грант, хотя и не без злобы.


Несмотря ни на что, [пишет он] школы, очевидно, были в состоянии достигнуть  таких стандартов для высокого процента населения, которые мы считаем достижимыми лишь для 30% в лучшем случае.” (с.44)


В отличии от Дианы Левин, которая провела 4 года, преподавая в Советской России, Грант не мог наблюдать того, что происходило вне класса, где на самом деле было запланировано и происходило много контактов между учениками на практике, и учителя заботились о том, чтобы это выполнялось.


Одним из основных механизмов организации внеклассной деятельности была пионерская  организация, членами которой были практически все школьники. Пионеры организовывали не только общественные мероприятия, такие как поездки в театры и музеи и т.д., но также школьную газету. Пионерам предоставляли щедрые средства из бюджета для проведения серьезных культурных мероприятий и для того, чтобы они были активно вовлечены в региональную и общенациональную сеть мероприятий, что обеспечивало количество и качество проводимых мероприятий.


Помимо Пионерской организации также существовали специальные сборы кружков по интересам, которые проводились в здании школы после занятий для углубленного изучения предметов сверх того, что преподавалось согласно школьной программе в соответствии с интересами, которые проявляли учащиеся. Кружки в школе, где преподавала Диана Левин включали театральный, литературный, кружок физики, химии, художественный, юных натуралистов, оркестра музыкальных инструментов, хоровой кружок, технический и образовательный кружок для начинающих инженеров.


Каждый кружок имел руководителя, работу которого оплачивала школа или Пионерская организация, но помимо этого, одного из учеников избирали секретарем, и он должен был следить за посещаемостью и за тем, как работал кружок” (с.76)


И опять почти все дети принимали участие в этих занятиях. Диана Левин приводит пример того, как школа не ограничивалась занятиями в классе. Она рассказывает о мальчике по имени Джордж, у которого были проблемы с учебой.


Джордж редко выполнял домашнюю работу должным образом, опаздывал на уроки, дразнил товарищей по любому поводу. Несколько учеников этого класса

попросили провести классное собрание, чтобы обсудить этот вопрос, и мы решили остаться после школы...(с.31)


Элга вела собрание, так она была избрана старостой в этой четверти...


— Из-за Джорджа у нас остается все меньше шансов выиграть красное знамя...Он не делает домашнюю работу...Он грубит товарищам...

— Я думаю, что класс может помочь ему, если мы не будем обращать на него внимания в классе,—сказал робкий мальчик по имени Алек.— Некоторые смеются, когда он говорит что-то смешное, и это побуждает его вести себя хуже. Я могу помочь ему тем, что буду проверять домашнее задание каждое утро перед школой для того, чтобы убедиться, что он выполняет его. Я также могу сидеть рядом с ним за партой....


Джордж хорошо рисовал и хотел посещать художественный кружок после школы, однако был исключен оттуда за плохое поведение. Мы договорились, что он может вернуться в кружок, если его поведение улучшится.


С этого дня Джордж стал вести себя лучше. Конечно, у него были взлеты и падения, но Алек оказался отличным другом и часто разговаривал с ним о трудностях и занимался с ним по тем предметам, в которых Джордж плохо разбирался с тем, чтобы улучшить его оценки в целом. Весь класс вел себя по-товарищески по отношению к нему, и на следующем собрании Элга с удовлетворением доложила классу, что Джордж сдержал свое слово. Он вступил в художественный кружок и посещал урок рисования 3 раза в неделю после школы. Он стал одним из лучших учеников…


Кроме того, старшие школьники часто выбирали в качестве общественной работы занятия с младшими учениками, которые имели трудности с учебой.


Следует заметить, что все школы были общеобразовательными и в них учились вместе мальчики и девочки. В них не было текучести и подстраивания под нужды единиц. Все студенты обучались по единой школьной программе, вне зависимости от того, насколько они были “смышлеными” или “не очень сообразительными”.


Как рассказывает Грант (с.43): “В СССР всем детям преподавали развернутый курс наук, перечисленных ранее; все изучали иностранный язык; все проходили один и тот же курс истории, географии, русского языка и так далее. Необратимые трудности, возникающие в таком случае решались в какой-то мере тем, что более способные ученики помогали тем, кто отставал. Даже в интернатах для неполноценных детей преподавали, насколько это возможно, по той же школьной программе, что и в обычных школах.”


Грант выделяет следующее (с.46): “ Это отрицание приспособления программы исходит прежде всего из марксистского принципа о том, что личность и способности ребенка формирует бытие, а не унаследованная предрасположенность…


Советский педагог...скорее всего относит неудачи не к теории, а к тому как применяется эта теория или к практическим трудностям, таким как недостаток помещений, неадекватная дошкольная подготовка и т.д.


Одаренные дети могут несколько проигрывать в этом случае, так как они не могут продвигаться быстрее вперед, но общественное воспитание, которое они

получают в процессе обучения, когда они должны помочь другим вместо того, чтобы полностью сконцентрироваться на собственных достижениях, ощущается как одна из важнейших основ коммунистической морали.”


Роль родителей


Мы уже видели, что двери школы были открыты перед родителями, и родительское участие было даже желательным—в форме обсуждения проблем с учителем или даже присутствия на уроке. Диана Левин объясняет (с.68):


Каждая школа имеет родительский комитет, который избирают каждый год на общем родительском собрании— он играет важную роль в жизни школы. Комитет помогает в организации праздничных мероприятий для детей, назначает родителей для дежурства во время перемен и в столовой и для наблюдения за работой школы в целом. Директор дает полный отчет того, как работает школа на собраниях в каждой четверти, и при этом всегда наблюдается искренний интерес и живая дискуссия.”


В дополнение к общим собраниям, также проводятся ежемесячные классные собрания, на которых обсуждаются специфические проблемы данного класса. Кроме этого, учителя могли навещать учеников дома с тем, чтобы понять с какими проблемами сталкиваются учащиеся и попытаться преодолеть их.


Родители, которые не принимали живого участия в воспитании собственных детей были окружены людьми, которые проявляли интерес к их трудностям и помогали в решении проблем. С самыми неисправимыми родителями мог поговорить местный профсоюз для того, чтобы выяснить в чем состояла проблема и не нуждается ли человек в отпуске— как это описано у Гранта. (сс.61-62):


Недавний случай на фабрике “Красная” в Киеве может служить примером: один родитель оставил другому записку, о том, что его сын Анатолий Орленко, ученик 1В класса, плохо вел себя в школе. Орленко быстро оказался перед фабричным комитетом, где ему указали на необходимость исправить положение, так как это негативным образом отражается на фабрике, на школе, на ребенке и на нем самом. На собрании подчеркнули, что если у Орленко нет знаний в этой области, то ему следует обратиться к родительскому комитету или учителю, которые непременно помогут с советом.”


Отцу пришлось выполнить это пожелание, в противном случае ему бы пришлось предстать перед собранием отделения профсоюза, в которое входили все его товарищи по работе.


Такие методы являются эффективными, но применяются только в редких случаях, когда нужны решительные меры после того, как другие, более деликатные методы, не имели успеха.”


Ревизионизм и советское образование


Я не собираюсь долго останавливаться на этом, но даже в книге Гранта уже в 1959 году заметно, как некоторые принципы, описанные выше подвергаются атакам.


Во-первых, образовался хаос в отношении преподавания истории, так как все учебники истории были переписаны, для того чтобы подстроить их под ревизионизм—при этом старые учебники были изъяты до тех пор, пока не появятся новые.


Во-вторых, стремление в отношении обязательного десятилетнего образования было заменено обязательным 8-летним, за которыми следовали еще два года, где учеба совмещалась с трудовой деятельностью. Это было сделано явно больше в интересах того, чтобы облегчить ситуацию для высших учебных заведений, но не в интересах учащихся.


Это может показаться хорошей идеей с точки зрения марксизма, так как таким образом шла борьба с элитизмом (склонностью некоторых молодых людей считать себя более важными, чем те, кто выполнял физическую работу) и теоретически это помогало совместить учебу и труд. На практике же для этого не доставало должной организации, и никто не исправлял ошибки. Как результат, люди не принимали практическое образование и стремились к академическому подходу, так как хорошо организованный учебный курс лучше, чем кавардак, основанный на практике. Но по этому вопросу следует обратиться ко многим другим источникам, нежели одной книге Гранта, для того, чтобы увидеть более точную картину происходящего.

Tags: образование в СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments