onb2017 (onb2017) wrote,
onb2017
onb2017

Спас жизнь, но не принес прибыль? Уволить!

Еще одна история про то, чем может обернуться доброе дело в капиталистической системе.

“До меня доходят тревожные замечания насчет тебя, Паркер. Некоторые твои подчиненные считают, что ты хороший мужик!”


Некая женщина из Лонг Айленда, США, узнала, что ее начальник нуждается в пересадке почки, и “будучи добрым и щедрым человеком” предложила стать донором. Начальник, которая руководила, и, по всей видимости, имела долю в сети автосалонов с многомиллиардной прибылью, в какой-то момент решила воспользоваться этим предложением.


Несмотря на то, что добрая женщина не была идеальным донором, врачи предложили ей отдать почку другому пациенту, а в обмен ее начальница смогла бы получить вне очереди более подходящий для нее орган для трансплантации. На том и сошлись.


Женщину прооперировали, начальница получила вожделенную почку. Но женщина-донор не могла должным образом оправиться после операции: у нее появились боли в ногах и усталость. Несмотря на это,  женщина поспешила вернуться на работу. После трех дней, женщина почувствовала себя плохо и осталась дома.


Начальница, узнав о том, что женщина не на работе, стала укорять ее, заметив, что другие сотрудники сочтут это за особое отношение, а никаких особых отношений на работе быть не может. 1


Разумеется, какие к чертям особые отношения? Тынаемный работник и продаешь свою рабочую силу, а капиталист оплачивает часть твоих рабочих часов, а дальше волен распоряжаться тобой как ему вздумается. А если ему вздумается не покупать у тебя твою рабочую силу, то он  может уволить тебя в любую минуту. Буржуазная свобода-с, господа.

“Рабочие: “Если у нас не будет работы, то мы умрем с голода”.

Капиталист: “Некоторые из вас возможно получат шанс работать, но мой приятель рантье и я удержим с вас две трети того, что вы заработали.”


В “правильных” и развитых капитализмах такое предусмотрено законодательством.2 Работодатель может уволить сотрудника буквально ни за что. Можно, конечно, пробовать судиться по поводу дискриминаций различного вида, что и сделала впоследствии пострадавшая женщина, но это не гарантирует успеха, потому что компании знают как себя подстраховать.

Так и тут: начальница взяла и вначале лишила женщину некоторых привилегий-кстати, привилегией для нее была возможность дополнительного заработка за счет сверхурочных и работа в автосалоне, который был не очень далеко от ее дома, а затем и вовсе уволила. 1

Женщина, конечно, безмерно огорчилась и сказала, что начальница взяла ее “дар и растоптала.” 1 Но на самом деле, ничего удивительного здесь нет. Экономические отношения, когда благосостояние владельцев средств производств и прочих частных собственностей зависит от того, сколько прибыли они получат, не позволяют им быть добрыми и заботливыми.

Дай волю одному работнику, другой не применет воспользоваться, а кто работать станет, извольте полюбопытсвовать? Не сами же собственники?  Тогда они станут черт знает кем, а не капиталистами. Если собственники средств производства начнут совместно трудиться, то это уже форменный коммунизм, прости господи. А кто и кого эксплуатировать будет? Посему нужна предельная строгость . Вот и выходит, что доброта здесь ни при чем. А один токмо экономический расчет.


А у прочих доброта по природе, как ни крути. Уж сколько раз твердили миру, что доброту сейчас проявлятьсебе дороже, а все находятся такие, которые рады безвозмездно помогать, и даже органы, а иногда и жизни отдавать на благо других. Совсем супротив того, что буржуазная пропаганда вещает по поводу невозможности перехода к общественной собственности по причине животной природы человека. Дескать, все станут друг друга обманывать и никто работать не захочет. Ага, на капиталистов хотят, а на себя самих наотрез откажутся. А те, кто захочет, будут жертвами тех, кто ничего не делает, при этом последние придут и все заберут у первых. Потому что под диктатурой пролетариата понимается исключительно господство ленивых бездельников, которые единственное для того с постели поднимаются, чтобы забрать все у тех, кто работает.


Эту животную природу люди особенно хорошо проявили во время Великой Отечественной. Вот к примеру, рассказ. Один из тысяч подобных, такие можно найти не только в книгах, но и в каждой семье наверняка найдутся истории, подобные этой. Длинный для поста. Приведу отрывок. Там отлично продемонстрировано, как каждый  был сам за себя и норовил у ближнего все забрать.


Дело происходит в школе во время войны. Учительница Ксения Андреевна пользуется искренним уважением и любовью школьников. Среди ее бывших учеников уже взрослые люди, и все чувствуют, что ее  строгий, но добрый и светлый взгляд всегда дает несомненную уверенность в том, что каждый человек стоит чего-то, и жизнь прекрасна.


А тут война. Ксения Андреевна спокойна и делает все, чтобы дети чувствовали, что жизнь продолжается. Чтобы все были твердо уверены, что рано или поздно мы победим. Тут мне вспомнился другой рассказ про девочку из детского дома, которая в 1944 году подарила на Новый год одному из военных, которые помогали детям-сиротам, подарок, но просила не открывать, пока они не возьмут Берлин.


Даже маленькая девочка точно знала, что возьмут. И ведь уверена была, пигалица, ни одной минуты не сомневалась, что рано или поздно наши в Берлине будут. Как же тут было, в самом деле, не расстараться и не взять этот проклятый Берлин?!” 3


А когда он, танкист, прошедший всю войну, раненый восемь или девять раз, спасшийся из горевшего танка и потерявший жену и детей,  открыл подарок и нашел там платочек и записку, в которой девочка просила помахать ей из Берлина, взрослый и привыкший к потерям друзей и близких людей боец не мог сдержать слез.


Она знала, и Ксения Андреевна знала, и многие другие знали. Потому что боролись за правое дело: за себя, за своих близких, за свои поля и реки, за свои заводы и фабрики, за свой дом. Потому что не было владелец автосалонов, уволняющих людей, за то что те не могут приносить прибыль.


Так и Ксения Андреевна не сомневалась. А с ней и все ее ученики. И неспроста: поблизости в лесах прятались партизаны, они делали все, чтобы тоже приблизить победу. Для себя, но самое главноедля всех близких и родных, для общества.

И за это не жалко было отдать жизнь, потому что в таком обществе все по-настоящему равны. Нет фальшивого буржуазного равенства, где женщины получают за ту же работу меньше, чем мужчины 4, и где чернокожих граждан до сих пор продают с молотка как рабов, и где люди, которые создают все материальные блага живут в нищете.


Но однажды в селение приехали немцы, они ворвались в класс и стали допытываться, где скрываются партизаны.

“Немецкие разведчики не раз видели, как школьники бегали туда-сюда в лес. И теперь ребята должны сказать начальнику, где спрятались партизаны. Если ребята скажут, где сейчас партизаны, — натурально, всё будет хорошо. Если ребята не скажут, — натурально, всё будет очень плохо.

— Теперь я буду слушать каждый, — закончил свою речь немец.

Тут ребята поняли, чего от них хотят. Они сидели не шелохнувшись, только переглянуться успели и снова застыли на своих партах.

По лицу Шуры Капустиной медленно ползла слеза. Костя Рожков сидел, наклонившись вперёд, положив крепкие локти на откинутую крышку парты. Короткие пальцы его рук были сплетены. Костя слегка покачивался, уставившись в парту. Со стороны казалось, что он пытается расцепить руки, а какая-то сила мешает ему сделать это.

Ребята сидели молча.

Начальник подозвал своего помощника и взял у него карту.

— Прикажите им, — сказал он по-немецки Ксении Андреевне, — чтобы они показали мне на карте или на плане это место. Ну, живо! Только смотрите у меня... — Он заговорил опять по-русски: — Я вам предупреждаю, что я понятен русскому языку и что вы будете сказать детей...

Он подошёл к доске, взял мелок и быстро набросал план местности — реку, село, школу, лес... Чтобы было понятней, он даже трубу нарисовал на школьной крыше и нацарапал завитушки дыма.

— Может быть, вы всё-таки подумаете и сами скажете мне всё, что надо? — тихо спросил начальник по-немецки у учительницы, вплотную подойдя к ней. — Дети не поймут, говорите по-немецки.

— Я уже сказала вам, что никогда не была там и не знаю, где это.

Фашист, схватив своими длинными руками Ксению Андреевну за плечи, грубо потряс её:

— Смотри, я буду пока очень добрый, но дальше...

Ксения Андреевна высвободилась, сделала шаг вперёд, подошла к партам, оперлась обеими руками на переднюю и сказала:

— Ребята! Этот человек хочет, чтобы мы сказали ему, где находятся наши партизаны. Я не знаю, где они находятся. Я там никогда не была. И вы тоже не знаете. Правда?

— Не знаем, не знаем!.. — зашумели ребята. — Кто их знает, где они! Ушли в лес — и всё.

— Вы совсем скверные учащиеся, — попробовал пошутить немец, — не может отвечать на такой простой вопрос. Ай, ай...

Он с деланной весёлостью оглядел класс, но не встретил ни одной улыбки. Ребята сидели строгие и настороженные. Тихо было в классе, только угрюмо сопел на первой парте Сеня Пичугин.

Немец подошёл к нему:

— Ну, ты, как звать?.. Ты тоже не знаешь?

— Не знаю, — тихо ответил Сеня.

— А это что такое, знаешь? — немец ткнул дулом пистолета в опущенный подбородок Сени.

— Это знаю, — сказал Сеня. — Пистолет- автомат системы «вальтер»...

— А ты знаешь, сколько он может убивать таких скверных учащихся?

— Не знаю. Сами считайте... — буркнул Сеня.

— Кто такое! — закричал немец. — Ты сказал: сами считать! Очень прекрасно! Я буду сам считать до трёх. И если никто мне не сказать, что я просил, я буду стрелять сперва вашу упрямую учительницу. А потом — всякий, кто не скажет. Я начинал считать! Раз!..

Он схватил Ксению Андреевну за руку и рванул её к стене класса. Ни звука не произнесла Ксения Андреевна, но ребятам показалось, что её мягкие певучие руки сами застонали. И класс загудел. Другой фашист тотчас направил на ребят свой пистолет.

— Дети, не надо, — тихо произнесла Ксения Андреевна и хотела по привычке поднять руку, но фашист ударил стволом пистолета по её кисти, и рука бессильно упала.

— Алзо, итак, никто не знай из вас, где партизаны, — сказал немец. — Прекрасно, будем считать. “Раз” я уже говорил, теперь будет “два”.

Фашист стал поднимать пистолет, целя в голову учительницы. На передней парте забилась в рыданиях Шура Капустина.

— Молчи, Шура, молчи, — прошептала Ксения Андреевна, и губы её почти не двигались. — Пусть все молчат, — медленно проговорила она, оглядывая класс, — кому страшно, пусть отвернётся. Не надо смотреть, ребята. Прощайте! Учитесь хорошенько. И этот наш урок запомните...

— Я сейчас буду говорить “три”! — перебил её фашист.

И вдруг на задней парте поднялся Костя Рожков и поднял руку:

— Она правда не знает!

— А кто знай?

— Я знаю... — громко и отчётливо сказал Костя. — Я сам туда ходил и знаю. А она не была и не знает.

— Ну, показывай, — сказал начальник.

— Рожков, зачем ты говоришь неправду? — проговорила Ксения Андреевна.

— Я правду говорю, — упрямо и жёстко сказал Костя и посмотрел в глаза учительнице.

— Костя... — начала Ксения Андреевна.

Но Рожков перебил её:

— Ксения Андреевна, я сам знаю...

Учительница стояла, отвернувшись от него, уронив свою белую голову на грудь. Костя вышел к доске, у которой он столько раз отвечал урок. Он взял мел. В нерешительности стоял он, перебирая пальцами белые крошащиеся кусочки. Фашист приблизился к доске и ждал. Костя поднял руку с мелком.

— Вот, глядите сюда, — зашептал он, — я покажу.

Немец подошёл к нему и наклонился, чтобы лучше рассмотреть, что показывает мальчик. И вдруг Костя обеими руками изо всех сил ударил чёрную гладь доски. Так делают, когда, исписав одну сторону, доску собираются перевернуть на другую. Доска резко повернулась в своей раме, взвизгнула и с размаху ударила фашиста по лицу. Он отлетел в сторону, а Костя, прыгнув через раму, мигом скрылся за доской, как за щитом. Фашист, схватившись за разбитое в кровь лицо, без толку палил в доску, всаживая в неё пулю за пулей.

Напрасно... За классной доской было окно, выходившее к обрыву над рекой. Костя, не задумываясь, прыгнул в открытое окно, бросился с обрыва в реку и поплыл к другому берегу.

Второй фашист, оттолкнув Ксению Андреевну, подбежал к окну и стал стрелять по мальчику из пистолета. Начальник отпихнул его в сторону, вырвал у него пистолет и сам прицелился через окно. Ребята вскочили на парты. Они уже не думали про опасность, которая им самим угрожала. Их тревожил теперь только Костя. Им хотелось сейчас лишь одного — чтобы Костя добрался до того берега, чтобы немцы промахнулись.

В это время, заслышав пальбу на селе, из леса выскочили выслеживавшие мотоциклистов партизаны. Увидев их, немец, стороживший на крыльце, выпалил в воздух, прокричал что-то своим товарищам и кинулся в кусты, где были спрятаны мотоциклы. Но по кустам, прошивая листья, срезая ветви, хлестнула пулемётная очередь красноармейского дозора, что был на другом берегу...

Прошло не более пятнадцати минут, и в класс, куда снова ввалились взволнованные ребята, партизаны привели троих обезоруженных немцев...”6

1.nypost.com/2012/04/23/li-mom-fired-after-donating-kidney-to-her-boss-suit/

2.employment-law.freeadvice.com/employment-law/firing/firing-without-notice.htm

3.”Платочек”. Пантелеев А.И. Собрание сочинений в четырех томах. Том 3. Л.: Дет. лит., 1984.

4.businessinsider.fr/us/gender-wage-pay-gap-charts-2017-3/

5.huffingtonpost.com/entry/video-slave-auction-migrants-libya_us_5a161d56e4b064948072e9f3

6. “У классной доски”. Сборник Л. Кассиля "Друзья-товарищи", Свердлгиз, 1942

Tags: увольнения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments